Блез Бейли Финнеган Третий

— Хорошо… с чего мы начнём?
— Ммм… Знаете, мне не нравится то, как управляют страной, и… эээ… в основном, эту мысль я и выразил в своей поэме. Правительст… правительство США – они подлецы, они.. они очень неискренни, о... о... они лживы, они предатели, они убийцы. Я хочу сказать, что американское правительство – это т... это то правительство, которому… которому ни при каких условиях нельзя доверять. Я сам им не доверяю.
— Как давно вы начали писать?
— А?
— Как давно вы начали писать?
— С четырёх лет.
— Вы часто практикуете такие вещи, как открытые обсуждения?
— О, я люблю открытые обсуждения. Обожаю приходить сюда и общаться с публикой.
— И как обычно реагируют люди?
— Обычно, люди… в большинстве своём согласны с тем, что я говорю.
— Чуть ранее вы упоминали, что сегодня вас вызывали в суд по поводу превышения скорости?
— Верно.
— И вы не против рассказать нам об этом?
— Да нет, я не против рассказать вам об этом. Эээ... я пришёл сегодня в суд со штрафом за превышение скорости, и говорю судье, эээ... „позволь мне сказать тебе кое-что, а ты слушай и слушай хорошо, я говорю это первый и последний раз“. Я сказал… Я говорю... „Я здесь, чтобы заплатить штраф за превышение скорости и не собираюсь слушать твои многочасовые лекции“. Я говорю „Я здесь, чтобы заплатить штраф за превышения скорости... я здесь... я здесь, чтобы погасить свои задолженности и заняться уже, блядь, работой“. Судья говорит: „вы не можете так разговаривать в зале суда, это неуважение к суду“. Тогда я ответил... „если…“ я сказал судье: „если это всё, что ты можешь сделать, мне тебя очень жаль“. Я сказал „почему бы тебе не заткнуться на хуй хотя бы раз и не послушать“. Я сказал „я не собираюсь терпеть всё это говно“. Я сказал „я собираюсь оплатить свой штраф, как и говорил“. Я подошёл к этому проклятому судье, и я вложил ему в руку свои 25 долларов, и говорю „вот мои деньги, теперь я ухожу“.
И был таков.
...тогда, перед тем, как уйти, я повернулся и сказал судье „я здесь, чтобы заявить о себе и быть честным с тобой“. Я сказал „если они считают, что я вёл себя небезопасно на дороге, в чём вы меня тут обвиняете, почему бы им не забрать мои права сразу после того, как я их получил? А они могут“. И судья отвечает „Ага, в ваших словах есть смысл“. Он продолжает „Вам не стоит повышать голос“, а я такой „Не повышать голос?“ Я говорю „У меня есть полное право повышать голос“. Я говорю „и ты ничего не можешь с этим поделать, потому что я выражаю свою позицию в твоём суде, и ты ничего не можешь с этим сделать. Ты думаешь, что ты Бог, потому что у тебя есть мантия и право сажать людей за решётку на 20 лет? Так вот, это не так!“
И был таков.
— Вы просто взяли и ушли?
— Да, я просто взял и ушёл... Я не люблю судебную систему, я не люблю правительство, я не люблю полицию, я не люблю всё, что связано с этим государством. Я просто не люблю их, потому что... они подлецы, как я сказал – они неискренни, они врут, они предатели, они убивают людей. Таково правительство США. Америка – страна третьего мира, а люди этого не понимают. И я думаю, что это очень грустно, что они не понимают, что их страна – третьеклассное, третьесортное гетто.
— Понятно… Вы владеете каким-нибудь оружием?
— Да, я владею. У меня есть быстродействующая автоматическая винтовка, у меня... у меня есть двуствольное ружьё двенадцатого калибра, у меня есть обычное ружьё, у меня есть обычная охотничья винтовка, у меня есть девятимиллиметровый, 357й, 45й автоматический пистолет, 38й спешиал, и, и, эээ... у меня есть полностью автоматический M16…
— Вы считаете, что жизнь станет лучше перед тем, как всё рухнет?
— Никогда. Жизнь будет становится всё хуже и хуже. Как я уже говорил, Америка – страна третьего мира, и, пока она остаётся таковой, мы, по сути, в безнадёжном положении.
— На ваш взгляд, что будет с этой страной в 2003 году?
— Вы знаете, скажу правду: я ничего не имею против вас, парни, но и отвечать на этот вопрос не хочу, потому что… я даже не думал об этом, это… это... это бесчеловечно.
— Вы готовы к грядущему?
— Всегда готов.
— Большинство людей – нет.
— Есть простые слова… из давних поколений.
— Продолжайте.
— Всегда будь готов к чему угодно от кого угодно, не терпи дерьмо, крепко стой на ногах. Люди хотят придти ко мне и болтать – и что бы вы думали? Я их выброшу нахуй через окно... И даже... и даже не подумаю.
— Вы не против прочитать нам свою поэму?
— Вовсе нет, я не вижу пр... я не вижу причин не сделать этого.
Смертоносный вирус угрожает человечеству, речь не о ситуации в мире, но о наших умонастроениях. Грабители, лицемеры, двуличье элиты, угроза обществу, социальная болезнь. Промывка мозгов - разложение общества, цинизм и апатия пред авторитаризмом. Наблюдая начало социального распада, злорадствуем и издеваемся над хаосом жизни. Сводим на нет собственное самоуважение, придираемся к каждому высказаннному слову. Критикуем здравый смысл – все это разложение общества, конституция, государство, военная диктатура. Презрительная улыбка, пожатье руки, и стоит повернуться спиной - зреет предательство. Любую стоящую идею хоронят на корню, ненавистью правительства, чрез закон и ложь. И каждый раз, когда вы думаете, что в безопасности, стоит лишь отвернуться, вам известно, что они уж точат свои ножи. Все в вашем уме, все в вашей голове, попытайтесь связать это все вместе. Все в вашем уме, все в вашей голове, попытайтесь освободить ваш разум. Бездушные, они истощают свою совесть, и наслаждаются этим, они - это болезнь, что поселилась в наших умах. Они хотят сбежать с корабля, что пустили ко дну, и так они смеются над вами и надо мной, вы знаете, что это происходит постоянно. Но все это только в наших умах. Крысы в подвале... вы знаете, кто вы есть, или нет? Мы свидетели социального распада...
— Спасибо за уделённое нам время.